Очнувшись с тяжестью металла на шее, Томми с трудом сообразил, где находится. Подвал пах сыростью и пылью. Последнее, что он помнил — разбитую витрину, крики, затем резкую боль в затылке. А теперь — цепь, прикованная к стене, и перед ним стоит незнакомец в аккуратно отглаженной рубашке. Мужчина представился отцом семейства и спокойно объяснил, что теперь будет перевоспитывать Томми. "Из тебя выйдет порядочный человек", — сказал он без злобы, словно констатировал факт.
Первым порывом Томми была ярость. Он дергал цепь, пытался вырвать крепление из стены, сыпал угрозами и проклятиями. Сила всегда была его главным аргументом. Но похититель лишь качал головой, оставляя на столе еду и книги. Казалось, его невозможно вывести из себя.
Потом в подвале стали появляться другие. Жена приносила еду и пыталась разговаривать. Дети — подросток и девочка помладше — иногда спускались вниз, с любопытством разглядывая пленника. Они не боялись его. Они рассказывали о школе, о своих делах, задавали странные вопросы. Сначала Томми огрызался или молчал. Но дни шли, однообразие и бессилие делали свое дело.
Он начал слушать. Сначала из скуки, потом — потому что в их словах не было привычной ему лжи или презрения. Они говорили о честности, об ответственности, о том, что у поступков есть последствия. Говорили так, будто это самые простые и очевидные вещи в мире.
Что-то внутри стало меняться. Старые убеждения, будто весь мир настроен против него, пошатнулись. Он ловил себя на том, что иногда забывал о цепи, увлеченно споря с подростком о прочитанной книге. А однажды, когда младшая дочь уронила и разбила чашку, он почти машинально сказал: "Не реви, просто аккуратнее надо быть". И сам удивился своим словам.
Теперь он ловил себя на мысли, что смотрит на свою прошлую жизнь со стороны. Без злости, почти с недоумением. Было ли это искренним прозрением или просто хитрым приспособлением к обстоятельствам — Томми и сам не мог сказать точно. Но мир вокруг уже не казался таким враждебным и простым, как раньше.
